На том берегу

Жизнь обычных смертных однобокая. Каждый из них постоянно чего-то хочет, стремится к тому, чего сам не понимает. Некоторые вещали мне об искусстве, вторые про деньги, а третьи про семью. Жаль было их огорчать, ведь на той стороне ничего из этого нет.

В темном коридоре, как по волшебству, одна за другой включались синие лампы. Табличка на непонятном языке тухла и зажигалась, а под ней красовалась старинная деревянная дверь. Рядом с этой дверью была простенькая табуретка, на которой сидел мужчина. Его черные кожаные туфли блестели при свете ламп. Клетчатые классические штаны цвета молодого дуба держались на подтяжках. Белая рубаха была расстёгнута около шеи. Он тихо сидел и правой ногой стучал по белому мрамору. Засунув левую руку в карман штанов, достал странный кружочек. Это были карманные часы, на которых не было цепочки. Мужчина сжал их в кулак, после расслабил руку и нажал на кнопку, дабы взглянуть на время. Часы диким тиканьем прошлись по всему помещению, стрелки указывали точное время – ровно двенадцать часов.

Дверь стала практически беззвучно открываться, а из темноты вышел мальчик. Маленький, в белой накидке. Его кудрявые, цвета овса, волосы кончались у плеч, а черные, словно лисьи, глаза глядели прямо на мужчину. Взглянув на свои руки и осмотрев пространство, мальчик спросил:
– Где я, господин?

Мужчина смотрел на мальчика с грустным видом. Самое страшное в его работе, как он сам считал, это отправлять детей...
– Там, куда все придут, дорогой мой.
Мужчина встал и, сделав один большой шаг, уже стоял возле ребёнка. По коридору прошелся звук его каблука. Он наклонился и глядел прямо в глаза малыша, словно считывая его.
– Что вы делаете сейчас? – нежным голосом спросил мальчик.
– Считываю твое прошлое... – правой ладонью он тронул щеку, а голос его словно выл от боли, – Как мне тебя лучше называть во время нашей дороги?

Мальчик улыбнулся и ладонями прикоснулся к руке мужчины, которая все также поглаживала его щеку.
– Марк. А в какое путешествие?
– На тот свет... Туда все уходят.
– И я туда уйду? – улыбка спала с лица Марка, а руки резко обняли грудь. – Почему?
– Ты умер. – голос мужчины прозвучал механически, а сам он встал.

Лампочки стали мигать, Марк попятился назад, чуть ли не упав, но его вовремя подхватили крепкие руки. Еле заметные слезы прошли по щекам мальчика, из-за чего мужчина усадил того на стул.

– Дяденька, а можно вопрос? – спросил ребёнок грустным тоном, посмотрев на мужчину.

Мужчина, взглянув на него, сжал кулак, но не подал виду, что ему это дико не нравится, а лишь ответил:
– Можно.
– Я больше... Я больше никогда не увижу маму? – в голосе мальчика звучала надежда, которая рассыпалась от ответа мужчины.
– Никогда. На том свете ничего нет.
Голова мальчика опустилась, ручки сжали белую ткань возле колен и лишь тихое рыданье звучало в помещении. Мужчина, не зная что делать и как быть, пошарил в карманах и достал свои часы, присев возле мальчика.
– Знаешь, я слишком долго живу на этом свете. Но правила есть правила, видишь эти часы? – Марк взглянул на ладонь мужчины, в которой лежал странный предмет. – В этом мире каждому отведено свое время и если оно заканчивается, то это не страшно. Для меня там ничего нет и не будет, ведь я прикован к этому месту, но для тебя... Кто знает, что будет там?

Марк взглянул в глаза мужчины, потихоньку наполняясь надеждой, и встал со стула, вытирая слёзы.

– Дядя, а почему прикован?
– Работа такая.
– Работа? – удивился Марк.
– Да, я должен направлять вас на ту сторону. Возьми меня за руку и мы отправимся, хорошо?
– Дядя, а вы не уйдете от меня? – хлопнув лисьими глазами, спросил у мужчины мальчик.
– Нет.
Марк, после этих слов, взял мужчину за руку и они пошли по коридору. Звук каблуков звучал подобно церковным колоколам. Мужчине нужно было взять хоть что-то у мальчика. По правилам – плату за путь. Всегда он брал лишь деньги или то, что нужно ему самому, но исключение - в этом случае взял боль и грусть ребёнка.