Музыкант из Ольховки

 

Весна наступила стремительно и быстро. Обсел снег, превратившись в солоделую густую массу. Вскрылась река Сноровка. Трескался, ломался лёд под напором талых вод. Недавние мартовские холода и ночные заморозки отступили. А затем апрельское солнце подсушило землю. И зелень трав, словно мягким и нежным подшерстком, начала ложиться на луга и косогоры. Вскоре заурчали по полям тракторы, ведя за собой сцепки борон. Полевые работы в сельхозкооперативе ООО «Ольховский» начинались с закрытия влаги. Чёрные грачи, по подобию чаек над морем, кружили над взрыхлённым полем, выискивая в пахоте спагетти червей малинового цвета. Когда-то на этом поле за рекой работал известный на всю округу кукурузовод Пашка-танкист. Стеной стояла хрущёвская «Королева полей», выращенная квадратно-гнездовым способом. Вихрастые початки доходили до полуметровых размеров. Он буквально вылизывал поле. Там борозды, в начале лета со всходами, напоминали натянутые струны.

- 2 -

По окончании местного СПТУ Павла, имеющего удостоверения тракториста – машиниста, забрали в армию. Там, в одной из учебных школ, он получил дополнительную, но уже военную профессию – водителя танка. Павел один из немногих жителей Ольховки, кто принимал участие в боевых действиях в Афганистане. Служба его проходила в сапёрной роте, обезвреживающей противотанковые и противопехотные мины на горных дорогах, ведущих в Кабул. Танк, которым он управлял, имел две широких подвески: одна спереди, вторая, в виде волокуши, сзади. Приспособление, соприкасаясь с избитой каменистой дорогой, вызывало принудительные взрывы на заминированных участках, обеспечивая безопасный проезд автоколонн гружённых медикаментами, оружием и продовольствием. Сослуживцы Павла называли смертником. Но, как не опасна была бы его служба, а она подходила к концу. Он подготовил для себя замену. До отправки на Родину оставались считанные дни. Обычно на войне опытные служивые говорят:

- Избегать надо боевых заданий, когда видна крыша родительского дома.

Павел не внял этим приметам и, словно прощаясь со службой, отправился вместе со своим сменщиком на боевое задание. Танк привычно тянул по каменистой твердыне волокушу. Казалось бы, ничто не предвещало беды. Стояла относительная тишина, не слышалось перестрелок, над горами парили орлы, светило солнце. И вдруг последовал невероятной мощи взрыв, при котором танк даже подбросило вверх, норовя расщелкнуть его напополам как грецкий орех. Когда у Павла отступил шум от головы, он сумел через люк выбраться наружу. И здесь очередная напасть: вершины гор, примыкающие к дороге, ожили и заговорили языком автоматных очередей. Разрывная пуля со смещенным центром тяжести угодила Павлу в грудь, насквозь прошив бронежилет. А дальше полнейший провал памяти. Три дня находился на грани жизни и смерти. Домой вернулся спустя полгода, инвалидом второй группы, лишившись правого легкого и с медалью «За мужество». А в селе его ждала мать, а еще невеста Полина, работавшая в медпункте медсестрой. Она, окончившая медицинское училище, в Ольховку приехала по распределению на три года. Провожая Павла в армию, дала обет:

- Что бы не случилось - не переживай, я буду тебя ждать.

- 3 -

Слово своё Полина сдержала. Не оттолкнула её от себя увечность Павла. Они поженились. Всё складывалось удачно в молодой семье. Павла приняли на работу трактористом. Мало того, он стал передовым механизатором. Когда в семье Балкиных родился сын, то его назвали Степаном. В честь деда – участника Великой Отечественной войны. Жили дружно. Степан не отличался от своих сверстников ни ростом, ни широтой в плечах. И красота обошла его стороной: скуластое лицо, курносый нос с широкими ноздрями. А вот глаза василькового цвета были невероятно выразительными и невольно притягивали к себе внимание.
- В этом мальчишке живёт какая-то тайна… - говорили между собой односельчане.

Когда Степан учился в первом классе, учительница Лидия Васильевна, с постоянно перепачканными мелом пальцами, нашла, что у него хорошо развит музыкальный слух. Прослышавший об этом Павел тот час съездил в райцентр и купил для сына баян с перламутровой отделкой. Играть на баяне Степан научился самостоятельно. Без особого труда он мог подобрать любую мелодию. Играл на баяне на школьных утренниках, рано стал участником сельской самодеятельности. Его игрой наслаждались зрители в районном Доме культуры. Дивились люди тому, как мальчишке, сидящему на стуле для опоры ног, подставляют маленькую скамеечку, и он выдаёт мелодию за мелодией:

- Виртуоз растёт!

А ещё Степану нравилось управлять трактором. В седьмом классе он уже мог подменить в поле отца. Они понимали друг друга с полуслова.

- 4 -

Наступила очередная весна. В свои берега после паводка вошла река, Птичьим гомоном наполнилась округа. Просохла земля. Корочкой начало покрываться под зиму вспаханное поле за рекой. Из-за реки Сноровки доносился тракторный рокот. Потом он как-то прервался. Трактор со сцепкой плугов стоял на месте. Ворчливые грачи кружили над ним, садились на кабину как бы прося Павла: «Ну что ты стоишь и не извлекаешь из земли наше лакомство червей?!». Встревоженная Полина попросила вернувшегося из школы Степана:

- Сынок, ты добежал бы до поля, к отцу. Не сломался ли трактор? Может помощь твоя нужна.

Тревога мамы передалась Степану. Прибежав в поле и открыв кабину, он увидел бездыханно сидящего за рулём отца. Его взгляд остекленевших   глаз был направлен в сторону села. Причиной смерти явился оторвавшийся тромб. Степан помнит истошные крики мамы на похоронах:

- Паша, зачем ты так! Кто бы знал, как я тебя любила!

Всё в некогда дружной семье Балкиных пошло как-то не так. Полина, оставшаяся без мужа, находилась в полной растерянности: как жить дальше и в каком направлении двигаться. Время непредсказуемо. В селе, в связи с новациями в медицине и экономией средств, закрыли фельдшерский-акушерский пункт. Полине пришлось белый халат медсестры поменять на телогрейку и сапоги телятницы. Выглядела она в необычном для неё одеянии смешно и нелепо. Новое испытание судьбы не прошло бесследно. На почве неврастении отказались ходить ноги. Много лечилась и, как результат, - инвалидность. Но за жизнь Полина цеплялась. Продолжала содержать в чистоте и порядке дом с огородом. Первым помощником у неё был сын.

- 5 -

В старших классах Степан, предоставленный самому себе, в школе перебивался с тройки на четвёрку. И только по пению имел твёрдую пятёрку. Парнишка постоянно находился там, где звучала музыка. Он даже изловчился примкнуть в райцентре к оркестру духовых инструментов, руководимому Андреем Дуговым. Оркестр базировался при Доме культуры в полуподвальном помещении. Он состоял из музыкантов-любителей. Среди них можно было встретить заводского рабочего, строителя и даже пожилого местного поэта, выдававшего стихи Маяковского за свои: «Хочешь я тебе сыграю на флейте водосточных труб?». Репетировали музыканты обычно по вечерам, после рабочего дня. За творческий труд на добровольных началах немножко доплачивали из районного бюджета. И это их вполне удовлетворяло. «Духовиков» в районе боготворили. Также среди оркестрантов числился постоянно с иголочки одетый молодой товаровед из районной потребительской кооперации – Владислав Глухов, играющий на саксофоне. В своё время он создавал в райцентре музыкальную группу по подобию ливерпульской четвёрки. Каждому из участников группы желалось быть ведомым и в итоге четвёрка распалась. На 9 мая, в День Победы, оркестранты возглавляли колонну демонстрантов: они выступали в парке с летней эстрады, неся, как говорится, музыку в массы. А ещё без них не обходилось вручение наград и ни одни похороны известных в районе людей. Степану доверили большущий геликон, похожий на шинель в скатку через плечо. Они были с басистой трубой почти одних размеров.

     - Не пренебрегай, в геликон входит целое ведро самогона. – шутил руководитель оркестра Андрей Дугов, в прошлом сотрудник налоговой инспекции и большой любитель горячительных напитков, из- за чего и лишился молочной должности.

       После окончания школы Степан остался в селе, не умчался как остальные его сверстники в город. И причиной тому была мама. Перебивался случайными заработками, а потом нашлись добрые люди в районном отделе культуры, отвечающие за клубную работу в селах и деревнях. Предложили пареньку, украшающему на сводных праздничных концертах сцену, должность музыкального руководителя по месту жительства. Заведующая клубом Раиса Наскова, жена агронома, относилась к Степану ревностно и даже ерничала:   

– Ну все, держись район! Балкин круче Ростроповича… Все призовые места во время смотр-конкурсов будут нашими…

И всё было бы хорошо, не приди на имя Степана повестка срочно явиться в военкомат. Это значило, что план призыва в армию в районе находится под срывом. Конечно можно было бы спрятаться за спину мамы, прикрывшись её инвалидностью, но Степан такого себе не мог позволить и даже шутил:

- Не желаю чтобы люди думали, что я бракованный. Коснись жениться – и замуж никто не пойдёт.

         Мама безрассудным поступком сына, как она считала, была недовольна:

- Обо мне-то ты подумал?

- Не военное время. Два года одной минутой пролетят…

- Отец тоже в мирное время в армию отправлялся, а получилось…

- Ну, потерпи, мам. Вернусь и больше от тебя ни на шаг никуда не оторвусь. По мужской линии у нас все через армию прошли.

- Что же, послужи, если семейных традиций нарушать не желаешь. – благословила на службу мама сына.

- 6 -

На гарнизонном призывном пункте, чем-то напоминающим шумный рынок, собрались сотни призывников. Всех их ждала впереди неизвестность. Случалось такое, что кто-то выпивал, буйствовал. Ежечасно на плацу велась перекличка. К парням из подсобного помещения выходил то один офицер, то другой из числа так называемых «покупателей»:

- Водители, три шага вперёд!

Или:

- Строители, ко мне!

Степан, из-за своего обостренного слуха, согласно призывного предписания, предназначался для службы в войсках связи в качестве радиста. Покупатель по какой-то причине задерживался. И здесь перед строем предстал, словно слетевший откуда-то с небес, стройный подтянутый старший лейтенант Гвоздиков в тщательно отутюженной форме и до блеска начищенных ботинках:

- Товарищи призывники, среди вас есть музыканты?

Затишье, перешептывания. Строй вздрогнул, оживился. На несколько шагов вперёд вышел долговязый парень с осанкой оперного певца с большущим кадыком на плотной шее:

- Так точно, есть.

- Представьтесь?

- Призывник Леонид Бобров, окончил музыкальное училище.

- Отлично! - произнёс Гвоздиков.

В след Боброва из строя вышла ещё пара парней, оба с музыкальным образованием. Степан в своих чувствах в ту минуту балансировал как канатоходец над пропастью. Вверху небо, внизу земля. Остаться и стоять на месте или сделать шаг вперёд, в сторону «покупателя» со скрипичными ключами на петличках мундира. И он, не имея музыкального образования и толком не зная нотной грамоты, решительно вышел вперёд.

- Образование? - внимательно окинул взглядом Степана старший лейтенант.

- Среднее.

- А музыкальное имеешь?

Новобранец замешкался. И здесь, в момент воцарившейся тишины из строя прорвался голос, какого-то остряка.

- Выпускник самого крутого Гнесинского института.

«И это тупик! Как выйти из сложившейся ситуации?» - начал судорожно ловить себя на мыслях Степан. И, не находя подходящего ответа, он с достоинством и гордостью произнёс:

- Я музыкант-самоучка.

- Пройдём со мной. – резко обронил Гвоздиков.

Степан проследовал за командиром в подсобное служебное помещение, где витал достаточно устойчивый водочный запах. За столом, заваленным всякой снедью, сидел «покупатель» оформляющий на призывников документы. В углу попом стоял кем-то забытый баян. На него тут же кивнул головой Гвоздиков:

- «На сопках Маньчжурии» можешь сыграть?

- Смогу.

- А «барыню»?

- Запросто!

- Играй…

Степан вначале робко, с волнением, пробежался по пуговичкам голосов, а затем и по мелким таблеточкам басов, словно примеряя, подгоняя баян под себя. Мгновение, второе и призывник развернул меха – баян ожил в его руках, складывалось впечатление, что он не просто извлекал из него механические звуки. Баян в руках Степана дышал, в нем что-то, по-соловьиному переливисто, напевно клокотало, пересвистывало и рвалось ввысь вместе с душой музыканта.

Старшему лейтенанту понравилась музыкальная жилка в Степане. Припозднившейся покупатель Капитан Лыков из войск связи и музыкант - старший лейтенант - учинили в каком-то роде скандал между собой:

- На каком основании ты увёл от меня человека?!

- Его место среди музыкантов. В его руках баян не просто играет, а поёт…

Степан не знал о том, какой состоялся торг между офицерами, но он был очень доволен, когда узнал, что вошёл в команду Гвоздикова. Первые месяцы службы давались нелегко. Приходилось осваивать сольфеджио, делить звуки на доли. А здесь ещё и строевая подготовка, где приходилось следить за шагом, слушать дыхание альтов, труб, литавры, тромбона, барабанов и, в нужное время, включать басистый голос геликона, становясь частицей слаженного хора оркестра.

- 7 -

Степану пришлось пройти через всё, даже через мягкую дедовщину. Случалось до блеска начищать старослужащим обувь и бляшки ремней, подшивать подворотнички. И так порой хотелось кому-то из них въехать в «репе»… но пересиливал, терпел. И лишь однажды не сдержался – осадил пыл зарвавшегося «деда» Артура Гураева. До службы в армии он играл в ресторане на ударных инструментах в эстрадно-вокальной группе, в одном из приморских южных городов. Артур года три косил от армии, пока на след отказника не вышли правоохранительные органы. Под занавесь службы ему позвонил друг и рассказал о том, что его подружка, вокалистка группы Лизонька Проказыва, совсем спилась и спит с кем попало. Артур с досады разбил в дребезги дорогой сотовый телефон. Съехавший с рельсов, он начал вымещать свои обиды на сослуживцах. Особенно ему доставляло удовольствие издеваться над трубачом Леонидом Бобровым – спокойном и безмерно робким парнем:

- Отжаться сто раз. – подал команду Артур.

На двадцатом отжимании Леонид споткнулся и шпалой плюхнулся на поджарый живот. Гураев тут же начал хлестать его по мягкому месту ремнём, со всей своей неистовой мощью, словно у его ног лежала неверная невеста Лизонька и он её наказывал за неверность. «Рано или поздно такая же участь ждёт и меня…» - лезли мысли в голову Степана. Вспомнил отца. Выезжая ежедневно на боевые задания, он никогда не знал заранее, вернётся ли назад в палаточный армейский городок. Отец мог постоять за себя и своих товарищей. «А как же я?»

- Что ты разлёгся как мумия египетского фараона? Встань да врежь в рожу этому извергу…

- Не могу… Он же «дедушка»… - безвольно, даже заискивающе перед своим обидчиком произнёс Леонид.

И проснулась в Степане отцовская непокорная удаль. Он стремглав бросился на обидчика сослуживца. Левой рукой сделал захват шеи, а правой начал колошматить его по лбу, носу, губам…

Старослужащие едва смогли оторвать клещом вцепившегося в Артура Степана.

- Ты что, с ума сошёл?!

- Мой отец в Афганистане воевал… - кротко, с подчёркнутым достоинством, обронил Степан.

Все как-то разом притихли, примолкли. Эта стычка после отбоя произошла вопреки наставлений руководителя оркестра Гвоздикова:

- Ни при каких обстоятельствах музыканты не должны бить друг друга. Музыканты – лицо того или иного воинского соединения, они при любой погоде должны выглядеть безупречно. Музыкант с синяками под глазами – небрежность строя.

Утром, после первой переклички и осмотра, состоялось взводное собрание. Старший лейтенант Гвоздиков, узнав о ночном инциденте, метал громы и молнии. Грозил сержанта Гураева лишить в перспективе красивой ресторанной жизни:

- Самый мягкий вариант – тебе на дивизионном построении прилюдно срежут с погон лычки и отправят года на полтора в дисциплинарный батальон. Могут завести уголовное дело и передать в гражданский суд. И загремишь ты под барабанную дробь за намеренное издевательство и глумление над человеком по крайней мере лет на восемь.   

Угроза Гвоздикова возымела воздействие на заносчивого сержанта. Опустив голову, он произнёс:

- Простите, бес попутал.

Чувства брезгливости, а одновременно и жалости испытывал Степан к жидкому на расправу Артуру.

Смягчился взводный, не стал выносить ЧП на дивизионный уровень, поскольку это затрагивало его личные интересы. Он готовился к поступлению в академию и в мечтах видел себя в будущем дирижёром большого сводного оркестра где- то в крупном военном округе.                           

                                   

- 8 -

 

К службе Степан относился с большой ответственностью. Особенно по пятницам, когда производился большой развод и боевые расчёты отправлялись на точки для несения боевого дежурства. Дивизия располагала пятью полками. При каждом из них находилась баллистическая ракета дальнего действия, шахтного типа, с разделяющимися боеголовками. В расчётах, помимо старших командиров, находился и рядовой состав: дизелисты, телеграфисты, шифровальщики и радисты – слухачи прикованные к приёмнику «Океан», чтобы не пропустить сигнал, оповещающий боевой состав о разворачивающихся военных действиях. На разводе Степан себя чувствовал причастным к одному большому делу наравне с боевыми расчётами. Он проходил службу не где-нибудь, а в ракетных войсках стратегического назначения.

И был трагический случай. В одном из полков, во время регламентных работ, при заправке ракеты топливом произошла его утечка и два молодых парня отравились парами окиси водорода. Тогда, при выносе из учебного корпуса воинов в цинковых гробах для отправки на малую родину, на плацу вместо привычной мелодии «Прощания славянки» дивизионный оркестр исполнял траурный марш Бетховена. И невольно Степану вспомнились слова мамы «отец тоже в мирное время в армию отправлялся, а получилось…» и впервые он задумался о том, насколько хрупка человеческая жизнь даже в мирное время.                                

Незаметно Степан из молодого воина превратился в старослужащего. Получил звание сержанта и стал заместителем командира взвода старшего лейтенанта Гвоздикова. И уже он на правах «деда» мог заставить того или иного бойца застелить ему постель или прокукарекать сколько дедушке до демобилизации осталось дней. Но он не терпел насилия над людьми и всегда думал о том, с какими глазами при встрече на гражданке он будет видеться с теми, кого вольно или невольно обижал в армейских условиях.

В дивизионном Доме культуры шла своя размеренная жизнь. Музыканты, помимо репетиций, приводили в надлежащий порядок все подсобные помещения, включая и зрительный зал. В нём, накануне пятничного развода, демонстрировали кино. Также там проводились и концерты, в которых частенько принимал участие, в качестве аккомпаниатора на баяне, Степан.

Весной, когда земля окуталась зеленью трав и от листвы пополнели тополя, берёзы и сибирские лиственницы, вышел приказ о демобилизации. Сержанта Балкина уговаривали продолжить службу по выгодному для него контракту. Он, ни на минуту не забывавший об одинокой больной матери, отказался:

- Не могу…

Радость Полины была безмерна, когда сын вернулся со службы живым и невредимым.

- Теперь бы находил невесту да женился. Мне с огородом одной управляться год от года становится всё сложнее и сложнее.

В тот же день, по прибытии, Степан навестил могилу отца. Сходил он и за реку на поле. Там, у края, стоял поминальный крест, напоминающий о том, что когда-то жил на белом свете Павел Балкин. И умер он во время работы в поле. «Поле Пашки-танкиста» - так оно теперь именуется в Ольховке. По полю щёткой поднимался березняк. Так уж заведено: «Человек уходит, лес приходит».                                      

- 9 -

      Степан радовался, что при клубе за ним сохранилось место худрука, только радость оказалась недолгой. На нет сходила в районе клубная работа. Не крутили кино, не обменивались между собой села концертными программами. Зарастали тропки к очагам культуры. Начался интенсивный исход молодёжи в большие города. И глава Ольховского сельского поселения Пётр Просветов, он же по совместительству председатель сельхозкооператива, получил очередное распоряжение из района о сокращении штатов в бюджетной сфере села. Встала дилемма: кого оставить в клубе – заведующую или художественного руководителя. Непростую задачу пришлось решать Петру Просветову. На одной чаше весов – «музыкант от Бога», на второй – ничем не примечательная женщина, жена агронома. А он в хозяйстве один из ведущих специалистов. Крайним оказался Степан. Он крепко переживал. Можно было бы уехать из села на заработки строить дома, бани и дачи для бизнесменов и прочей сказочно разбогатевшей братии. Только мама… Её, больную, хоть и бодрящуюся женщину, на произвол судьбы не бросишь. Но здесь, как говорится, «не было бы счастья, да несчастье помогло». В магазине освободилось место продавца. Степан, не раздумывая, направился в райцентр на прием к Владиславу Глухову, продвинувшему по службе до председателя потребительской кооперации. Встретил он его в своем кабинете тепло, располагающая улыбка не сходила с одутловатого ухоженного лица Владислава.                                                 

– Музыкант решил попробовать роль продавца? Специальности в чем-то схожи: и в том, и в другом случае нужны ловкие руки.                                          – Если в смысле обсчитать и обвесить, то на баян это дело ну никак не распространяется, – не согласился с председателем Степан.                                      Бывшего коллегу, тогда уже распавшегося духового оркестра, это нисколько не обидело. Он рассмеялся:

         – Ну и шутник! Пиши заявление, беру на работу.    

         А вскоре Владислава, человека, чувствующего время и умеющего под него подстраиваться, избрали главой районной администрации. Шла молва, что эту должность он купил за большие деньги и то, что он прилагает все усилия, чтобы стать депутатом Госдумы. Степана подобные слухи не волновали и не трогали. Он благодарен Владиславу за то, что тот в бытность своего председательства не только принял его на работу, а ещё и позволил выкупить по остаточной стоимости в селе магазин. Теперь к магазину он пристроил большую крытую террасу. По вечерам она превращалась в бар, в него шла не только молодежь, но и почтенного возраста мужчины. Это вызывало недовольство и раздражение у женщин:       

         – Спать ложилась с мужем. Проснулась – лежу одна. Час жду своего благоверного, два… На улице светает, является… И мало того, еще с претензиями: «Чего, коровушка, разлеглась?!». Любви ему подавай! Или, как теперь модно выражаться, секса!

–10–

         От июньской жары вяли луговые травы. С листьев ветел слезинками капала на землю влага, отжатая солнцем. В небе ни облачка. По отмякшей асфальтовой дороге быстро ехала старенькая голубая «Нива» с прогнившими крыльями. За рулём сидел Петр Просветов. Впереди развилка в виде штанин: одна дорога уходит в Новую Ольховку, другая – просто в Ольховку. Между этими селами идет постоянный спор: чьи невесты красивее, чьи женихи богаче… На лице Петра озабоченность, в уголках капризно поджатых губ усмешка, в серых глазах досада. «Нет, не далеко ушли от советских времен, тот же нажим, та же обязаловка. Ладно, планы-прогнозы по молоку и мясу: на содержание начальной школы и дорог деньги зарабатывать надо. А вот вменить в обязанность главам сельских поселений подготовку концертов, что будут проходить на сцене районного Дома культуры в виде музыкальных рингов – это уж слишком! Где мне взять хор? Эстрадных певцов? Танцоров? Выскочка! Позер!» - ругал про себя Просветов главу районной администрации Владислава Глухова. И в то же самое время понимал, что он не вправе игнорировать его распоряжение. Открытое непослушание чревато последствиями: «Не ровен час, можно расстаться с работой». А так не желалось оставаться не у дел. Ему нравилось быть в Ольховке хозяином. В состоянии расхристанных чувств Петр вспомнил о бывшем худруке Степане Балкине.   

–11–

         Не все благополучно складывалось во взаимоотношениях Петра и Степана. Глава грозился, что будет ходатайствовать о закрытии магазина, так как из трех частных торговых точек только Степанова приносит неприятности в ночное время. Петр никогда не думал, что ему когда-либо понадобится Степан как музыкант. Просветов остановил машину у магазина с террасой. Там у входа стояла новенькая белоснежная «Газель». На ней Степан завозил товары.           Тишина. Не шелохнувшись стояли у магазина березки, с низко опущенными косами ветвей. Рядышком с ними в пыли купались рыжие воробьи и куры.         

Степан, увидев Петра, обычно заходившего в магазин только с претензиями, настороженно спросил:        

– Опять, наверное, что-то бабы напели?                                     

– Вот и не угадал…                                                             

– Тогда в чем дело?   

– С просьбой я к тебе.

– Ко мне?! – от удивления у Степана, даже обвисли и опустились руки.

– Именно к тебе. - подтвердил Петр. И откровенно поведал о распоряжении Глухова «провести состязания самодеятельных артистов между сельскими поселениями», таким образом начав поднимать годами разрушающуюся культуру в сёлах района. В конце он добавил:

– Думаю, тебе не безразлична честь нашей Ольховки. Если возьмешься за подготовку концерта – не переживай, заплачу.

На последние слова главы Степан не обратил внимания, а вот предложение подготовить концерт для выступления на районной сцене заставило призадуматься. Когда-то он самому себе дал зарок, что никогда и ни при каких условиях не возьмет в руки баян для аккомпанирования своим сельчанам, участникам художественной самодеятельности. Сейчас ему хотелось напомнить о своей давней обиде и отправить Петра в клуб к Раисе. Но сдержался. В подушечках пальцев он вдруг начал чувствовать такой тонкий, такой сладостный зуд, что ему тут же захотелось взять в руки баян. В Степане вновь зазвучала музыка.     

После продолжительной паузы, с деланным безразличием, Степан произнес:     

– Я возьмусь.

– 12 –

Степан знал возможности своих односельчан. Представлял как будут проходить состязания на музыкальном ринге, понимал что найдутся люди для эстрадного и хорового пения. Сложнее с танцами. Кого привлечь к танцевальным номерам? Степан перебирал в памяти всех сельских плясунов, людей с хорошей пластикой. Ему уже виделись контуры команды, которую он выставит на ринг. Находилось в ней место и для Галины Быстровой, переехавшей на жительство в Ольховку из Казахстана. У Галины двое детей: дочь учится во втором классе, сын – в четвертом. Вначале работала дояркой, потом выяснилось, что она имеет зоотехническое образование. Разбирается в ветеринарии и искусственном осеменении. Галине предложили в сельхозкооперативе место зоотехника. В ней, стройной, чернявой, с гладко причесанными волосами, перетянутыми ленточкой, преобладали черты южанки. И это неслучайно: мама у нее была терской казачкой. Отца в Казахстан занесла романтика. Он из числа целинников-первопроходцев. В компании казахов в их адрес мог говорить обидные слова, что привело в итоге к выяснению отношений. Его избили. Он чувствовал, что умрет. И настоятельно просил Галину: «Не держись за нажитое, переезжай в Россию». Правдоподобная версия. Но наряду с ней по селу гуляла и другая история, связанная с наркотиками. В этой версии муж Галины фигурировал удачливым наркокурьером. Его якобы знали в Москве и Санкт- Петербурге, Новосибирске и Ростове. Как-то со своими приятелями он провернул удачную операцию с несколькими десятками килограммов кокаина. Когда делили прибыль – рассорились. Иван завалил подельников, а друзья подельников расправились с ним. И Галина, спасая себя и своих детей, оказалась в такой глухомани как Ольховка.

Слухи, разговоры, пересуды. Но что бы там ни было, Галина в селе стала своей.        

Интуиция подсказывала Степану, что осанистая Галина может красиво танцевать. Он даже представил ее в образе Кармен. Не откладывая на завтра, Степан, прихватив с собой старенький, не раз побывавший в ремонте баян, сел в новенькую «Газельку» и поехал в летний лагерь к дояркам.                                                                                                                                                                                                           - 13 -

В летнем лагере доярки уже подоили коров и теперь они промывали стаканы доильных аппаратов, ведра, стирали тряпочки, использованные для подмывания вымени животных. Буренки вели себя беспокойно: надрывно мычали, сбивали своими хвостами, как плетьми, с боков мух и слепней в палец толщиной.    Увидев Степана с перекинутым через плечо баяном, женщины заулыбались. Полная, дородная Людмила Тряпкина, имеющая необыкновенно сильный голос, когда-то певшая в клубе на бис «то не лед трещит, не комар пищит, это кум до кумы судака тащит», рассмеялась:      

– Степан, а где товар?

– При чем тут товар… Не видишь, я с баяном.        

– Это что же? Выходит, ты тогда приехал эксперименты ставить, как благотворно музыка влияет на надои молока?!– не унималась словоохотливая Людмила, по ее полным щекам бисеринками скатывался прозрачный, как роса, пот.      

– Уймись с экспериментами. Я к вам с серьезным разговором. Мне поручено возродить в селе художественную самодеятельность. Насколько я помню, вы ведь почти все выступали когда-то в клубе и на сцене РДК – голос его звучал располагающе, с немного заискивающими нотками.         

- А ты бы не здесь с нами беседу вел о самодеятельности, а пригласил бы всех на террасу, налил бы по стопочке-другой и мы спели б, да так, что и Бабкина со своим ансамблем стала полубабкиной. А впрочем, ты предпочтенье отдаёшь молоденьким тёлочкам? – не унималась вошедшая в раж Людмила.      

– На все готов! Садитесь в машину! Едем на террасу! – нисколько не противился Степан.     

– И ты думаешь, что откажемся?– непринужденно вклинилась в разговор Галина.

– Ради Бога! К вашим услугам! – Степан тут же, не раздумывая, выдвинул, как из пенала крышку, дверцу точёной «Газели» – Рассаживайтесь!  

Когда машина, до предела набитая доярками, остановилась у магазина, первой из нее вышла Людмила, вслед за ней начали выпархивать остальные. Более мелкие. Зоотехник Быстрова громко рассмеялась, весело съязвив:

- Бабий выводок к репетиции готов!

Шумно сделалось на террасе. Степан, демонстрируя свои барменские навыки, спросил женщин:        

– Что будем пить? Вино? Водку? Есть и виски. По вкусу самогон, а предпочтенье высокое начальство, оно тоже любит отдыхать у меня, отдаёт только ему.

– По такой жаре и спиртное! Почему не предложить нам по бутылочке «Пепси»? – весело остудила намерения хозяина Галина. Чувствовалось, что она среди женщин старшая – не по возрасту, а по должности.                             

– Как пожелаете. – Степан достал из холодильника несколько бутылок тонизирующего напитка.     

Утолив жажду, женщины примолкли. Людмила, постоянно испытывающая ностальгическое чувство по безвозвратно уходящей молодости, взглянула на Степана:        

– Подыграй, я спою.   

И пока он заключал в объятья своих крепких рук с тонкими пальцами интеллигента баян, доярка запела широко и раздольно: «Из-за острова на стрежень, на простор речной волны выплывают расписные Стеньки Разина челны…». Закончив петь, Людмила мечтательно произнесла:

– Не знаю, бабы, за что, а Стеньку Разина я бы тоже полюбила.                            – А если бы он тебя за борт? – блеснула воронеными глазами Галина.   

– То он княжну, а меня-то за что? Со мной бы он не совладал. Я бы его так утомила! Он уснул бы на моей пышной груди, как младенец.

Доярка победно положила ладони на свои объемистые груди.                   И вновь наполнилась терраса смехом. Степан, улучив момент, взглянул на зоотехника:   

– Вы, случайно, не танцуете?                

– А с чего это вдруг вы во мне увидели танцовщицу? – вопросом на вопрос ответила Быстрова.

– Грация, походка, умение держать спину…

- Наблюдательный какой! В школе я посещала хореографический кружок. И студенткой в зооветеринарном институте не сходила со сцены. Но все позади. – грустно улыбнулась Галина. И вдруг она резко встала, горделиво вскинула голову, расправила плечи и, выбивая мелкую дробь, пошла по кругу, вызывая зависть и удивление у женщин. Степан, как завороженный, смотрел на Галину, а она, разгоряченная, остановившись напротив него, вызывающе спросила:

– Ну как?  

– Здорово! – воскликнул Степан и яркой молнией мелькнула мысль в его голове: « Галина обворожительна, как никто собою хороша!»                                     - 14 -

С этого дня жизнь Степана стала наполняться новыми красками и ощущениями. По два-три раза в неделю на террасе его магазина собирались участники художественной самодеятельности, были среди них мужчины из числа механизаторов и примкнувший к ним Петр Просветов. На двери магазина Степан вывешивал объявление: «Магазин не работает: идет репетиция». С особым желанием и настроением он занимался с Галиной Быстровой. Они готовили два танца: зажигательный – испанский и озорной – русский перепляс.  

С каждой репетицией все отчетливее проявлялись контуры концерта. Оттачивалось звучание хорового и эстрадного пения. Степан, несмотря на увеличивающийся год от года возраст, так и продолжал ходить в холостяках. И причина одна: те женщины и девушки, готовые броситься в любую минуту к нему в постель, его мало интересовали, а для тех, кто нравились ему, не вышедшему ни красотой, ни ростом, он сам был совершенно безразличен – не являлся героем их романов. На репетициях Степан начал чувствовать, как в его жизнь уверенно чёткой поступью начала входить Галина, наблюдая за её движениями в танце, думал: «Боже, неужели ты никогда не будешь моей?» .

Незаметно настала осень. Ржавой сделалась земля от пожухлых трав и сброшенных деревьями листьев. Укорачивающиеся дни не влияли на настроение Степана. Он спал и видел женщин в кокошниках, расшитых бисером, в платьях с преобладанием ярких цветов, а Галину, вытанцовывающую «Корриду», во всём красном. Не сдержался, поделился своими соображениями с Петром Просветовым.

– Представь сцену. На нее выходят женщины в концертных платьях. А по залу шепоток, возгласы… «Смотрите, смотрите… Ольховские березки…».

– Думаешь, о чем говоришь? На одну Людмилу только потребуется десятка полтора ткани, а там еще пошив! Твоя затея не только наш, сельский, но и весь районный бюджет может слопает. Прошу, не будоражь народ. Ничего страшного не случится, если на концерт они наденут лучшие свои одежды из собственных гардеробов.

- За годы химерических перестроек изъеденные молью? Платья, пахнущие нафталином?…

- Как хочешь, так и понимай. Непозволительная роскошь – на два часа концертного времени бросать на ветер большие деньги! - сказал, как отрезал, прижимистый, но не забывающий про себя, Просветов, мечтавший о новой более шикарной машине, чтобы не было стыдно перед другими главами сельских поселений припарковаться у стен районной администрации.

Степан не стал с ним вступать в полемику, а от своего замысла не отступился. Когда закончилась очередная репетиция, он на несколько минут задержал Галину на террасе.                  

– Скажи своим дояркам, завтра пусть после утренней дойки приоденутся и соберутся здесь у меня – поедем в Дом быта и закажем для вас концертные платья.   

– Ничего себе!? Так классно!... – ожила, встрепенулась, загорелась, засияла откуда-то изнутри Галина.

– Хочу тебя видеть еще красивее… - сорвалось у Степана.        

– Знаю… Мне приятно. - смутилась Галина.            

Этот короткий диалог был похож на объяснение: они не безразличны друг другу.        

Возвращаясь с репетиции, Галина думала о Степане. А еще она несколько раз про себя произнесла однажды вычитанную из книги и запомнившуюся ей фразу о любви: «Хочешь я тебе расскажу о своей жизни? Не хочешь – буду молча слушать биение твоего сердца».                                                                                                  

– 15 –

В швейном цехе Дома быта сельских артистов приняли с радостью: не каждый день к ним обращаются с такими большими, коллективными заказами. Закройщица с женщин сняла мерки, вместе с ними подбирала фасон и расцветку тканей. Мастер пошивочного цеха, хорошо ухоженная женщина, при оформлении заказа потребовала задаток. Сумма оказалась приличной – пятьдесят процентов от суммы стоимости платьев. Степан не стал торговаться, сразу же выложил необходимую сумму. Наблюдавшие за ним со стороны женщины переглядывались. Людмила не выдержала, высказала, что-то вроде сочувствия:        

– Степан, денежки-то тебе тоже нелегко достаются: сутками напролет из магазина не вылезаешь, а пылишь ими, словно у тебе в огороде находится нефтяная вышка. Олигарха что ли из себя возомнил?    

– Ничего! Мои денежки ко мне вернутся сторицей. – старался не унывать Степан.        

Через неделю раздался звонок в Ольховской администрации. Просветов поднял трубку.      

– Слушаю.         

– Хочу сообщить приятную новость. Вашим сельским талантам необходимо приехать на примерку платьев. Желательно сегодня во вторую половину дня. – сообщила мастер.      

– Что?! – только и смог произнести глава.     

Через считанные минуты Просветов находился в магазине Степана. Он возмущался, негодовал:

– Это кто тебе позволил за моей спиной действовать от моего имени?!                - Так вспомни, ты говорил, что заплатишь мне за подготовку концертных номеров! Прошло сколько времени? И пока молчок! Не авансируешь!                   – Помню. Не забыл.   

– А ты включи мою зарплату в стоимость заказа – и мы квиты! Платья администрации обойдутся почти за так. – Степан тоже заметно нервничал, но держаться старался достойно.      

– Эх ты и колобродь! Связался я с тобой… Обвел меня вокруг пальца. Обвел.  

– Недоволен – пожалуйся Глухову. – посоветовал Степан.        Этот совет сразу же остудил Петра

– Что с тебя взять?! – он махнул рукой и вышел из магазина.  

                                               – 16 –        

В ноябре в РДК состоялась серия концертов. Артисты из села Ольховка вышли в финал «Музыкального ринга».    

Во время концертных выступлений сельчане обратили внимание на поведение Галины и Степана: они постоянно оказывались рядом, то улыбаясь стояли взявшись за руки, то обнимались, то о чём-то посмеивались. А когда зоотехник станцевала на «Бис!» испанский танец, Степан из зала вынес на сцену огромный, заранее купленный, букет алых роз. Находились «доброжелатели», лезли к музыканту с предостережениями:

– Думай, что делаешь! У этой чернявой без роду и племени два ребенка!

– Ничего. Значит, быть и третьему. - Степан спокойно реагировал на молву и пересуды.

Время, а оно почему-то быстротечно. Не успеет придти весна с зеленью садов, луговых трав, с криками перелётных гусей в синем поднебесье – на смену уже спешит лето, с вызревающими хлебами, запахами сена и укропа. Не заставляет долго ждать и осень, усаживающая жёлтой наездницей на тополя и берёзы. Приходит и зима с метелями, вьюгами и морозами, проверяющими на прочность дома. И кажется, что вот она, седая и пушистая, надолго. А нет. И она как гостья пришла, поздоровалась и откланялась под весенний звон капели. В семье Степана Балкина много чего произошло хорошего и важного. К двум старшим сыновьям, Артуру и Тимофею, родилась двойня – Оля и Павел, названный в честь деда.

– Не завести ли нам ещё и пятого? - подначивал Степан Галину.

– Почему бы и нет! - ни в чём не перечила любящая жена мужу.

По сельским меркам Галина в селе человек большой и видный. Из зоотехников её на районном уровне назначили директором сельхозкооператива ООО «Ольховский». Хозяйство стало не только прибыльным, но и образцовым, как бы громко не звучало, показательным. На его базе проходят даже семинары российского уровня. Претерпел некоторые изменения и магазин Степана. К нему он сделал вместительный пристрой, где по вечерам теперь проходили дискотеки, туда переместилась вся культурная жизнь села. Радовали своими успехами и дети. Восьмиклассник Тимофей на олимпиаде по биологии занял первое место в районе. В нём чувствовалась жилка учёного. Он постоянно занят книгами, много читает, решает сложные задачи институтского уровня. Старший сын Тимур больше к Степану тянется. Он и в магазине, когда нужно, подменит его, и вместе они на базу за товаром съездят. И дискотеки на него приятным грузом легли. Он своими манерами и повадками тянулся за отчимом и старался на него походить. Хорошо освоил духовые инструменты: кларнет и саксофон; научился играть на баяне. Им нравится устраивать домашние концерты. Степан и Тимур играют на баянах, а первоклашки Ольга и Павел так выплясывают барыню, да с частушками, что любо-дорого смотреть. Ни один концерт в РДК не обходится без их участия. А еще Степан много времени проводит в школе. В старших классах на добровольных началах проводит уроки мужества. С увлечением, и это ему свойственно, рассказывает о боевом пути в годы ВОВ своих односельчан. В фойе школы, в галере известных людей, есть фотопортрет и его отца Павла. Он делится с подрастающим поколением рассказами не только о его боевом пути воина-интернационалиста, но и трудовом. С особой гордостью подчёркивая, что скончался отец не сидя на диване у телевизора, а в поле, на работе. А ещё Степан ведёт там же при школе кружок духовых инструментов. Для ребят пошили кадетскую форму. Помимо игры мальчишки и девчонки занимаются строевой подготовкой. Оркестр получился добротным и очень слаженным. Школьники из Ольховки своей игрой украшают митинги в райцентре на День Победы. Находятся они и во главе колонны Бессмертного полка.

- Далеко пойдут юные оркестранты! – прочат люди духовикам хорошее будущее.

        

Казалось бы, только живи и радуйся, да специальная операция на Украине нарушила привычный ритм жизни в семье Балкиных. На первый взгляд шаблонные мысли Степана мало чем отличались от мыслей тысяч и миллионов людей с русским характером, близко принявших к сердцу беду ДНР и ЛНР, а также российских земель: Белгородской, Курской, Брянской областей, находящихся вблизи Украины, которая ему казалась чем-то похожей на больной зуб в десне великого православного государства. И раскачивают этот зуб из стороны в сторону недруги России. А вот выдернуть, при всей своей воинственности, свирепости и злости, не могут. Не хватает ни силы , ни мощи, ни духа. Украина больна нацисткой нечистью и уже по всему её телу идут метастазы, её надо лечить, И такие мысли будоражили голову Степана. Он следил за событиями вблизи своего дома. Восхищался силой духа и мужества ополченцев Донбаса и Луганска, военной смекалкой и сплочённостью «Отважных», самоотверженностью и волей к победе воинов из республики Ичкерия «Ахмат». И кто бы не находился на передовых рубежах, будь то десантники или морская пехота, все они показывают примеры мужества и отваги. А ещё Степану казалось, что он одной крови военизированного образования ЧВК «Вагнер», отличившихся в Сирии в боях с игиловцами. Степан настолько проникся к ним уважением, что скачал себе на сотовый телефон одно из произведений великого немецкого композитора и дирижера Вагнера. А ещё ему нравилось по несколько раз в день смотреть и слушать клип современной Жанны д’Арк Вики Цыгановой «Лёгким взмахом смычка оркестрантов своих поднимают». Степан был буквально наэлектризован тревожными событиями последних дней: «Если объявлена частичная мобилизация, то значит на фронте не настолько всё благополучно, там нужна моя помощь. Я должен быть там, а не отсиживаться дома...». И представлял он себя в котле войны отнюдь не музыкантом, а обыкновенным миномётчиком, танкистом. До физического ощущения представлял себя в команде расчёта дальнобойного орудия, в качестве отправляющего в жерло ствола тяжеленные снаряды и после выстрелов оттаскивающего в сторону раскалённые пышущие жаром гильзы, насквозь прожигающие заскорузлые рукавицы и полы бушлата. Степана не страшила окопная жизнь и, налипающая на берцы в дни непогоды, пудовая грязь.
      Ночь, светят крупные в кулак звёзды, и жар-птицею луна готова влететь в окно спальни. Не спится Балкину и он осторожно, боясь потревожить Галину, пытается оторваться от её тёплого нежного тела, но не может. Как из полузабытья, полусна, прозвучал голос жены:
      – Опять к телефону, к интернетовским новостям бежишь?
      – Хочется узнать, что на фронтах войны происходит. –   не скрывал своих чувств и желаний муж.

Утром Степан, не предупредив никого из домашних чтобы их не волновать и не тревожить, прихватил с собой военный билет и паспорт, минуя магазин, отправился в райцентр в военкомат. Тогда уже объявили частичную мобилизацию и военкомат напоминал гудящий улей. В кабинет подполковника Агаркова, когда- то побывавшего в командировках на Кавказе и в нагорном Карабахе, имеющего ранения, выстроилась целая очередь. Кто-то требовал отсрочку, кто- то предъявлял справку о состоянии здоровья несовместимым со службой в армии… Пробился в кабинет подполковника и Степан. Они знали друг друга хорошо. Военкому, поддерживающему все начинания, связанные в районе с патриотическим воспитанием молодёжи, приходилось бывать в Ольховской средней школе, где Степан на добровольных началах вёл кружок духовых инструментов. Каждый из духовиков выступал в кадетской форме: мальчишки в брюках, а девчонки в юбках цвета хаки. Выглядело это всё зрелищно, красиво. Школьники выступали на районных мероприятиях, на митинге в День Победы, также они возглавляли шествия «Бессмертного полка». Нравилось Степану возиться с детьми. Его энтузиазмом восхищался военком. При виде музыканта Агарков обрадовался:

       – Вот уж, как говорится, на ловца и зверь бежит. А я к тебе с просьбой.

        – С какой?

        – Отправка мобилизованных в десять утра в среду. На проводах надо бы марш «Марш Славянки» сыграть. И это будет запоминающий момент для наших воинов-земляков.

       – А я к вам со встречной просьбой. Оформляйте меня в качестве добровольца туда на фронт, где стреляют.

       – Насколько мне помнится, у тебя четверо детей и мать-инвалид.

       – Это моё решение, мой выбор. Мне претит в дальнейшее пребывание рядом с детьми вести разговоры о мужестве и чести.

    –   Непростое решение, но от тебя оно ожидаемо. – немногословен был подполковник.

         Модельер-осень в золотые платья одевала берёзы и рябины. Синело небо. Солнце светило ярко, но уже без прежнего летнего тепла. На плацу райвоенкомата выстроились мобилизованные. После напутственных выступлений руководителей района школьный духовой оркестр исполнял «марш Славянки», дирижировал хором старший сын Былкина Артур.

      В минуты посадки в белый, похожий на круизный лайнер, автобус Степан   заключил Галину в объятья. Она пыталась ещё остановить мужа:

     – Может ещё передумаешь?

     – Ты же меня понимаешь?

Меду ними повисла тишина. Каждый слышал не только биение своего сердца, они слышали биение сердец друг друга. После непродолжительного молчания и мгновенных раздумий Галина произнесла:

     – Конечно понимаю. Ты у меня настоящий мужчина. Я горжусь тобой.